Почему мы так любим мифологические истории в фильмах и книгах? Как в мифе можно найти смысл и есть ли он там? Где вообще искать смысл жизни, Вселенной и всего такого? Почему древние истории крайне актуальны для современного человека? Пробуем задавать вопросы и найти ответы на стыке психологии, философии, культурологии и науки.
Reading the feed…
Когда я ещё только начинал изучать Юнга, у меня несколько раз возникала путаница в терминологии касательно понятия коллективного бессознательного. С одной стороны, мне это казалось (семантически) связанным с бессознательным коллектива (будь то группа, страта, народ и пр.), но сам автор как будто бы говорил про другое — про архетипический (сиречь универсальный) слой в психэ, «место обитания» архетипов в человеке. В этом эпизоде мы разберёмся с тем, что же тут имел ввиду Юнг. P.S. Эпизод идёт вне контекста 13-го сезона.
Хорошая новость: у вас есть все возможности стать счастливым. Плохая новость: теперь это ваша обязанность. Приложение для медитации выдали, психотерапевт в двух кликах, саморазвитие по расписанию — и если вы всё ещё несчастливы, то, кажется, вопросы уже к вам. Что произойдёт, если вы вдруг не ищете счастье? Как требование быть счастливым создаёт вину и кому это выгодно? Почему «О дивный новый мир» — это всё же антиутопия? И как счастье приводит нас к дилемме Иова? Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста.
Мы следим за полезными привычками, ходим на терапию, читаем книги про успех и искренне считаем, что занимаемся саморазвитием. Есть, правда, одна неприятная деталь: если нас спросить, что такое саморазвитие, то, скорее всего, наш ответ будет представлять собой Франкенштейна: набор «обломков» различных идей, утверждений и концепций разных эпох и цивилизаций, кое-как наспех сшитый в единое целое нашим сознанием. На основе чьих концепций мы сейчас рассуждаем о саморазвитии? Как они соотносятся друг с другом? За что идею саморазвития предали бы анафеме на Вселенском соборе? Как спасение души и вопр
Открыть третий глаз, раскрыть пару чакр, прокачать осознанность — рецептов саморазвития нынче больше, чем самих развивающихся, но стоит задуматься о нём чуть глубже, как выясняется, что даже базовые, «очевидные» утверждения этого дискурса вшиты в нас культурой и практически не поддаются анализу со стороны этих самых «развивающихся». Новый, тринадцатый сезон подкаста — критический разбор ловушек саморазвития. Что вообще значит «стать лучше»? Почему все попытки измерить развитие проваливаются? Является ли оно делом сугубо индивидуальным — и при чём тут индивидуация по Юнгу? Набрасываем план сезо
Смысл жизни — одна из тех «вечных» тем, которые экзистенциальная психология в лице Виктора Франкла, Ирвина Ялома и Пауля Тиллиха возвела в ранг фундаментальных проблем человеческого бытия. Мы привыкли считать, что смысл нужно найти или, на худой конец, создать — но в обоих случаях предполагается, что у него есть некое собственное бытие. Однако взгляд на смысл через призму согласованности жизненной истории, о которой мы говорим весь этот сезон, позволяет обнаружить нечто неожиданное. Что общего у смысла жизни и согласованности жизненной истории? О чём на самом деле сигнализирует чувство бессмыс
Современная психология странным образом раздваивается: академическая её часть и психотерапевтическая словно живут по разным законам — и расходятся они как раз там, где речь заходит о фундаментальных предпосылках. Весь этот сезон мы говорим о согласованности жизненной истории, и в этом эпизоде я хочу разобраться с тем, на чём эта согласованность держится — и почему банальный ответ «на причинах» оказывается куда менее универсальным, чем принято считать. Что не так с поиском причин? Когда бессмысленно искать причины? Причём здесь дедушка Юнг с его синхронистичностью? Может ли жизненная история бы
Этот эпизод немного необычный. В нём я бы хотел поделиться идеей, которая долгое время крутилась у меня в голове, но всё не доходили руки — это идея семинара. Откуда она взялась? В комментариях часто всплывают интересные темы для обсуждения, однако формат подкаста имеет свои ограничения. Чтобы их преодолеть, я решил создать отдельный формат — семинар, который будет посвящён более глубокому погружению в определённые темы и более открытой дискуссии.
В предыдущих эпизодах мы рассматривали разрывы жизненной истории и причины, по которым они возникают. Одной из таких причин являются критические жизненные события — феномен, который, на мой взгляд, глубоко недооценён. Каждый из нас сталкивается с ними, но многие остаются за пределами нашего осознания, продолжая при этом влиять на нашу жизнь. Что делает событие критическим? Почему мы зачастую не замечаем те из них, что меняют нас сильнее всего? Как такие события обнаружить? И почему попытка жить так, будто их не было, обходится дороже, чем кажется? Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста
Каждая жизненная история стремится быть стройной и логичной — мы хотим, чтобы события связывались в единую последовательную и осмысленную цепочку. Однако реальность регулярно подкидывает нам ситуации, которые никак не вписываются в нашу замечательную картину мира. И вот тогда возникает разрыв жизненной истории. Что такое каузальная достаточность и почему её не должно быть ни слишком много, ни слишком мало? Какие события чаще всего ломают наш привычный нарратив? Чем плох разрыв, и какие универсальные стратегии его устранения используют люди, чтобы вернуть истории целостность?
В прошлом выпуске мы обсуждали различные типы систем, в рамках которых люди объясняют свою жизненную историю и происходящие с ними события, — экспертные системы и системы согласованности. Однако осталась ещё одна, которую мы лишь упомянули, — так называемый «здравый смысл». Что же это такое на самом деле? Так ли он универсален, как нам кажется? Кому выгодно, чтобы определённые убеждения воспринимались как «само собой разумеющиеся»? И что, собственно, входит в современный западный здравый смысл? Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста.
В прошлом выпуске мы обсуждали понятие согласованности жизненной истории, которое, с моей точки зрения, отличает подобный нарратив от других типов текстов. Одним из типов такой согласованности является причинная, объясняющая происходящие в рассказе события. Однако как, когда и зачем эти объяснения появляются? Почему здравого смысла не всегда достаточно? Как люди систематизируют свой жизненный опыт и какие есть универсальные способы это сделать? Чем современный мир отличается от того, который описывала Linde всего лишь 30 лет назад? Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста.
Многие исследователи жизненных историй говорят о непрерывности и агентности как важнейших параметрах оных. Однако есть ещё один параметр, который, на мой взгляд, отличает жизненную историю от других психологических конструктов — её согласованность. Именно она делает Васю Васей, а Машу — Машей, связывая воедино биологию, характер, опыт и смысл в нечто удивительно цельное. Какие типы согласованности существуют? Чем плохи разрывы в согласованности? Почему нормативные сценарии так хорошо работают? Откуда в нас эта неистребимая потребность в причинности — и что делать, когда причины просто нет? Обс
Жизненная история — одно из тех понятий, которое кажется очевидным, но стоит копнуть чуть глубже, и оказывается, что даже психологи (хотя почему даже…) не могут договориться о том, что же это на самом деле такое. Более того, именно жизненная история в современных определениях понятия личности является краугольным камнем, а не черты характера или иные конструкты, создававшиеся исследователями уже добрую сотню лет. Как связана жизненная история и наши представления о мире? Обязательно ли жизненная история рассказывается устно? И почему то, что с нами произошло вчера, сегодня может оказаться совс
Истории — одна из самых старых вещей, которые мы знаем. Однако в этом сезоне речь пойдёт не о мифах или других архетипических нарративах, а о чём-то более приземлённом — о жизненных историях, которые мы рассказываем друг другу и самим себе. Почему изучение жизненных историй может быть полезнее анализа архетипов? Что такое согласованность жизненной истории и почему её нарушение становится мишенью для психотерапии? Причём тут маховик времени из Гарри Поттера? Этим эпизодом мы начинаем новый сезон подкаста. Послушать, как всегда, можно в Apple Podcasts, Youtube, Яндекс.Музыке, ВКонтакте или Spoti
В это замечательное время, когда на дворе Новый Год и Рождество, о чём говорить, кроме как о Гарри Поттере? Несмотря на кажущуюся детскость и простоту в этих произведениях обсуждаются весьма непростые идеи, о которых можно было бы говорить на протяжении целого сезона, однако в этом эпизоде я бы хотел поговорить лишь об одной из них — идее всеобщего блага. Что это такое? Как всеобщее благо связано с юнгианством? Чем оно опасно и к чему приводит? И что со всем этим делать? Обсуждаем в новом эпизоде. «Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы, Не бойтесь мора и глада, А бойтесь единственно только того,
Послание Энеи в «Восходе Эндимиона», последней книги из тетралогии Симмонса, на первый взгляд звучит странно и даже банально. Но за её простыми словами скрывается одна из важнейших экзистенциальных данностей, вокруг которой крутилась половина XIX и весь XX век, от Кьеркегора до Сартра и Франкла, от Фрейда до Юнга. Почему понятие выбора стало краеугольным именно в наше время? Чем отличается «выбрать» от «выбрать снова»? Почему надо выбирать? И почему у человека на перевале в середине пути, которому нужно снова выбирать, выбора-то, по сути, и нет? Обсуждаем эти вопросы в новом эпизоде подкаста.
Прошлый эпизод оказался несколько провокационным, и часть аудитории весьма бурно отреагировала на те мысли, которые я там высказывал, из-за чего мне показалось правильным записать некий постмортем, для того чтобы разобрать те идеи, вопросы и ответы, которые прозвучали как в самом эпизоде, так и в комментариях на Youtube и в чате Телеграма. Что обсуждаем в этом эпизоде: 1. Становится ли психология хуже, если отнести её к религии? 2. Почему академическая или экспериментальная психология ничем не лучше с научной точки зрения, чем популярная психология? 3. Чем вообще занимается психология? 4. Что
Психология за последние годы, как мне кажется, тихо заняла то место, где раньше стояла религия. Мы говорим про границы, абьюз, травмы или неврозы так, как когда-то говорили про грех, совесть, демонов и судьбу. Однако, в отличие от религии, она автоматически получает кредит доверия как что-то научное и доказательное. Но так ли это на самом деле? В этом эпизоде я предлагаю аккуратно и последовательно посмотреть на психологию со стороны: что это вообще за зверь по своему онтологическому статусу — наука, культурный миф, новая религия или что-то между этими? Насколько эта дисциплина подходит под ра
Что общего между дзен-буддизмом, континентальной философией и размышлениями искусственного интеллекта из вселенной «Гипериона»? На первый взгляд — ничего. Но когда машинный разум начинает использовать древние восточные коаны для передачи своих мыслей о божественном, возникает весьма интересные идеи о пределах языка и познания. Можно ли передать словами то, что лежит за пределами оных? Почему Юнг считал способность выдерживать напряжение противоположностей мерой взрослости? Что происходит, когда рациональный разум, не важно человеческий или искусственный, достигает края и почему для преодоления
Когда-то 2+2 всегда равнялось четырём, Земля была однозначно круглой (ну или геоидом или эллипсоидом вращения), а не «бывают разные точки зрения на обозначенные вопросы»? В эпоху методологического плюрализма даже произносить слово «правда» становится несколько неловкость — дескать, а чья правда-то? И пока мы спорим о множественности истин, кто-то успешно использует эту неопределённость в своих целях. В новом эпизоде возвращаемся ко вселенной Гипериона, но на этот раз — с другой стороны. Если в прошлом эпизоде мы говорили о дионисийском начале и Мартине Силене, то сегодня поговорим об аполлонич
Извечное противостояние разума и страсти приобретает особую остроту в нашу эпоху тотальной рационализации и алгоритмизации жизни. История поэта Мартина Силена из романа Дэна Симмонса «Гиперион» становится зеркалом, в котором отражаются наши собственные страхи и противоречия. Может ли человек с словарным запасом из девяти непристойных слов не только выживать, но и создавать поэзию? Ирония в том, что в мире будущего, переполненном информационным шумом, этого оказывается более чем достаточно, как, впрочем, и в наше время… И как связаны творческий процесс и близость смерти? Разбираем парадоксы тво
В романе Дэна Симмонса «Гиперион» каждый из семи паломников имеет свою историю к загадочным Гробницам Времени. Один из них — учёный и философ Сол Вайнтрауб, чей нарратив удивительным образом перекликается с одной из самых сложных и неоднозначных библейских историй — жертвоприношением Авраама. Что происходит, когда древний миф о вере и покорности сталкивается с реальностью далёкого будущего? Как современный человек может ответить на вопрос, который тысячелетиями мучил теологов и философов? И что важнее — рациональные принципы или иррациональная любовь? В этом эпизоде мы исследуем, как научная ф
Дивный новый мир подарил человечеству невиданные ранее блага и возможности, однако, быть может, мы потеряли что-то важное по дороге. Парадокс нашего времени заключается в том, что чем больше у нас возможностей, тем меньше мы способны ими воспользоваться. Чем доступнее информация, тем сложнее отличить истину от манипуляции. Почему простой разговор превратился в хождение по минному полю? Откуда взялись все эти «красные флаги», которые мы видим в каждом? Как получилось, что поколение, имеющее доступ ко всем знаниям мира, не может прочитать и осмыслить простой текст? И что происходит с человеком,
Когда мы говорим о времени, то обычно представляем его как стрелу, летящую из прошлого в будущее. Но что, если эта привычная модель — всего лишь удобная иллюзия нашего сознания? В тетралогии «Гипериона» Дэна Симмонса гробницы времени движутся в обратном направлении, бросая вызов нашим представлениям о причинности. Может ли будущее определять прошлое? Как и почему семь совершенно разных паломников оказались связаны единой судьбой? Разбираем, как идея холизма раскрывается через структуру шкатулочного романа, почему современному человеку приходится давать не один, а множество ответов на главный в
С этого эпизода мы начинаем цикл, посвящённый "Гипериону" — роману Дэна Симмонса, в котором количество идей на единицу текста просто зашкаливает. И начнём мы с концепции полинарративности и полифонии — явления, ставшего знаковым для литературы XX века и нашедшего блестящее воплощение в этом произведении. Что это такое? Почему эти концепции стали актуальными в XX–XXI веках? Из-за чего современный человек больше не доверяет большим метанарративам? Как полифонический роман связан с идеями Юнга о личности? Обсуждаем в новом эпизоде подкаста.
